Интерьер и внутреннее устройство

Кабина экипажа в Ту-114 была роскошная, просторная, удобная, но с очень плохим обзором на рулении. Командир рулил по командам штурмана и 2-го пилота, полз очень медленно.

Всего салонов было три. Для экипажа впереди был красивый и просторный гардероб с окошком на потолке, который закрывался хромированной решетчатой сдвижной перегородкой и комната отдыха внизу за кухней с двумя диванами (по легенде – верные ленинцы запретили отдыхать после того, как кто-то кого-то застукал и от зависти настучал). Особенностями машины были гардеробы с именными вешалками для каждого места (между первым и вторым салонами и в хвосте), двухэтажная кухня – между вторым и третьим салонами (пол в этой зоне приподнят на две ступеньки), раздельные мужские и женские туалетные отсеки, большие вестибюли – впереди и в хвосте.

В переднем вестибюле на серийных машинах был один туалет по правому борту. К передней перегородке крепился откидной диванчик, можно было удобно сесть двоим. Под окном в передней двери был полукруглый столик с выдвижной пепельницей. Напротив – два откидных раздельных стульчика. Створка в перегородке предполагалась для перемещения 6-местных блоков второго салона.

Второй салон – самый шумный, он был салоном-рестораном. Здесь размещались 6-местные блоки: 3 места по полёту, 3 – против, между ними стояли стационарные столы. Сетчатые полки только в этом салоне могли убираться к потолку.

Буфет-кухня располагался между вторым и третьим салонами, а в ранних компоновках между кухней и третьим салоном находились 4 купе – каждое на 3 спальных места.

Уровень шума и вибраций в буфете был, конечно, выразительный. На столах ничего нельзя было оставить: всё слетало, если не накрыть полотенцами, которых выдавали с избытком.

Люлек для детей, как таковых, не было. Трёхместный блок на уровне буфета по левому борту напротив лестницы называли «комнатой матери и ребёнка». Здесь находилась стационарная откидная люлька на перегородке. Как правило, на этих местах сидели бортпроводники, и только при полной загрузке туда попадали пассажиры.

Во время взлета бортпроводники, как правило, не пристегивались (хотя на всех откидных местах были привязные ремни). Они сидели в той самой «комнате», на откидных сиденьях, расположенных в буфете, на лестнице и в переднем вестибюле.

Было в интерьере много зеркал. Одно зеркало в хвостовом вестибюле напротив прохода чего стоило! Благодаря ему салон казался бесконечным.

Исполнение Л5611 несколько отличается от штатных машин. Из серийных Ту-114 купе оставались до конца только на 3-х машинах. Из-за этого, кстати, в расписаниях Аэрофлота на всех рейсах, выполняемых на Ту-114, указывали 170 мест, в результате чего было довольно просто улететь «с подсадки», если шла машина на 200 мест (в последний момент в конце регистрации через отзывчивого диспетчера просто так или за каких-нибудь 5 рублей, завёрнутых в билетик), потому что билетов на нужное число, как правило, не было. Этот способ действовал и если надо было улететь раньше даты, указанной в билете.

Помимо всего прочего, на Л5611 вместо гардероба имеется ещё одна туалетная комната с раковиной, но без санузла.

Питание на борту

Питание на борт всех самолётов Аэрофлота, в том числе и на Ту-114, подавалось одинаково. Компоненты горячего рациона – гарнир и порционные куски мяса или птицы поступали в металлических сотейниках – коробках с крышками (по 2 сотейника в маленьком контейнере). Сотейники строго соответствовали размерам электрошкафов для разогрева. На гарнир был, как правило, рис.

Фото из рекламного буклета Автоэкспорта. Внешторгиздат. Год неизвестен.

Из Домодедово часто шла индейка. Также была отварная курица, варёное мясо или  ростбиф (в Хабаровске в те времена делали прекрасный ростбиф!). Еще до взлёта сотейники размещали в шкафах, которые включали минут через 5 после взлёта. Еще минут через 5 начиналась «сервировка». Подносы с набором продуктов подавались в типовых контейнерах по 8 штук. Контейнеры размещались в ячейках в кухне под и над рабочими столами вдоль бортов. На подносе в цехе бортпитания размещались продукты в упаковке (чёрный  и белый хлеб, сахар, специи, пирожные, вафли или печенье, салфетки). Холодная закуска размещалась в круглых плошечках – розетках. Из цеха в уже разложенном виде поступали сыр, копченая колбаса, вареные яйца, красная рыба, чёрная или красная икра с кусочком масла. На борту раскладывались только рыбные консервы – шпроты или сайра (в этом случае необходимо было открыть на борту банки на 210 человек и разложить это чудо в масле!). При подаче на подносах всё должно было быть уложено определенным образом. Из контейнеров извлекались тарелки для горячего, розетки и чашки. Тарелки шли повару, розетки – для укладки, чашки – в лифт и в буфет. При раскладке на борту, ставилась холодная закуска и поднос задвигался обратно в контейнер. И так 200 раз. Тем временем бортпроводник готовил холодный гарнир – горошек из банок, маринованные кабачки или огурцы, свежие овощи. Всё это надо было открыть, нарезать. После завершения своих дел, 6-й номер помогал 5-му сервировать. Подавали еду на стол определённым образом: из контейнера вынимались 8 подносов – сразу по 2 каждой рукой.

6-й раскладывал по 8 тарелок с основным блюдом и ставил на подносы. 5-й ставил по 2 подноса в лифт; отправлял его наверх и достал следующие 8 подносов. 6-й, тем временем, ставил горячее на подносы на другом столе. Потом 5-й переходит к другому борту, запихивает во 2-й лифт 8 подносов и – наверх. Наверху проводницы клали на подносы приборы и десерт (компот, сок, фрукты).

Беда была в том, что от вибрации на столах все разъезжалось и падало. Не помню, чтобы болтанка мешала работе так, как вибрация: забудешь закрыть контейнер – все окажется на полу. Никаких тележек не было, поэтому проводницы носили по 2 – 3 подноса в руках, накручивая километры по салонам. Компоты и соки шли в стеклянной таре, которую надо было открывать, а потом эти банки (в основном, 3-литровые) убирать. Наверху готовились горячие напитки, чаще всего – чай. Для этого заварку насыпали в марлю, опускали в кипятильник. Кипятильники на борту были огромные – 4 штуки по 10 литров, правда, работали из них, в лучшем случае, два. Если один – то вообще беда, так как приходилось заранее переливать кипяток в термосы (их на борту было восемь или десять). В результате кто-то довольствовался тёпленьким чаем.

Кстати, только на Ту-114 на борт выдавали т.н. детское питание: можайское молоко в бутылках и какое-нибудь дефицитное печенье в красивых коробках.

Потом все шло в обратном порядке: подносы из салона несли в буфет, снимали приборы, ставили в лифт, из лифтов – в контейнеры, было уже легче -  5 и 6-й убирали вместе.  Первый рацион занимал часа 2 – 2,5. В кухне все прибирали и садились есть сами. Между делом кормили экипаж, накладывая им побольше и получше.

Второй рацион был гораздо проще: чай или кофе с чем-нибудь на тарелках. Из напитков на борт подавали только сладкую и минеральную газированную воду в обычных стеклянных бутылках – в «сетках» по 8 штук. Уже в воздухе заботой 5-го и 6-го было убрать сетки с пустыми бутылками вниз, а полные поднять наверх. Для этого ступенька лестницы первого пролёта сверху была откидной. Вся стеклотара на борту была возвратной: питание на самолеты МГА подавал Минторг.

Багаж

Дверь из кухни в багажный отсек не закрывалась вообще. Часть контейнеров стояла возле среднего люка, который служил для загрузки кухни (полотенца и фрукты – если их подавали). Там же проводники оставляли свои сумки, т.к. в рейсе по 3 суток находились, все возили с собой.  Загрузка багажа шла от хвоста вперед. Потом ставилась сетка. В багажном отсеке было свежее, чем в салоне, но в кухне это никак не проявлялось, было всегда тепло, работали в сорочках и никогда не замерзали. А с другой стороны, крутиться приходилось в буквальном смысле, некогда было мёрзнуть.

Средства спасения

Из средств спасения на Ту-114 были только надувные трапы. Жилетов не было. Были топоры возле выходов и, кажется, в буфете. Передняя аварийная дверь находилась в гардеробе. Я летал с бригадой, 1-й номер которой работала в рейсе, который садился в ДМЕ в 1973 году с поврежденным шасси (развалилось колесо при взлете). Пилоты посадили машину виртуозно, но с дымом и эвакуацией. Управились они с выпуском надувных трапов в считанные минуты, никто не пострадал, Алле, проводнице, тогда дали медаль. Машина осталась цела, её просто подремонтировали и продолжили летать. Кислородных масок на борту не было, как, впрочем, и на других советских машинах. Впервые на наших машинах о кислородных масках начали говорить в предполетной информации только на Ту-154М.  Для бортпроводников на лестнице слева от иллюминатора в углу была коробка с маской и кислородом. Об аварийных выходах пассажирам начали говорить только в 70-х, раньше лишь предупреждали, чтобы без нужды не трогали ручки аварийных выходов.

В целом же пассажиры летели во вполне приемлемых условиях. Машина всё-таки была роскошная: просторная и отлично отделанная.

Компиляция и редакция текста: Сидорчук Владимир, Екатерина Водостоева

фото: aviarestorer.ru, Внешторгиздат